Она стоит на Шаболовке больше ста лет - легкая, почти невесомая металлическая конструкция, которая кажется скорее рисунком в воздухе, чем сооружением весом в сотни тонн. Это символ Москвы, не только района. Настоящая архитектурная любовь и целая эпоха. Шуховская башня пережила смену эпох, войну, рождение советского радио и телевидения, появление сталинских высоток, Останкинской башни и Москва-Сити. Все это время башня оставалась одной из самых узнаваемых инженерных конструкций Москвы.
Теперь ее будущее снова оказалось предметом спора. Официально речь идет о сохранении объекта культурного наследия федерального значения. Состояние башни признано неудовлетворительным, отдельные участки - аварийными, а реставрация действительно необходима. Предложенный способ спасения памятника предполагает разбор конструкции и последующую сборку, часть исторических элементов при этом может быть заменена новыми.
Здесь возникает вопрос, который выходит далеко за пределы Шаболовки: где заканчивается реставрация и начинается воссоздание? "НДВ Супермаркет Недвижимости" вместе с экспертами строительства и архитектуры разбирались в этой теме.
Комментирует: Валерия Савиных, архитектор, урбанист, основатель и управляющий партнер бюро городской среды ПРОСТРАНСТВА (SPACES)
Чтобы ответить на вопрос, что такое памятник, важно разграничивать реставрацию и реконструкцию. Реконструкция оправдана, когда мы восстанавливаем определенный срез эпохи. Например, восстановление крепости в Старой Ладоге: там технология воссоздания максимально близка к исторической, работа ведется по старинным рисункам и чертежам, чтобы современники воочию увидели оборонное сооружение X века.
Но есть ли глубокий смысл и историческая ценность в том, чтобы сегодня по чертежам Шухова создать башню из других материалов и с применением современных технологий? Мне это напоминает макетирование, когда студенты делают уменьшенные копии, чтобы изучить пропорции и принципы, - это одно. Но когда «макет» создается в натуральную величину (1:1), исторической ценности в таком объекте практически нет. Это чистый маркетинг.
Если речь идет о бережной реставрации с восстановлением именно оригинальных металлических профилей и заклепок, тогда можно надеяться, что объект останется тем, что изобрел и построил Шухов. Но если сооружение разбирают, а значительную часть элементов заменяют новыми, мы сталкиваемся с вопросом: какой процент оригинала должен сохраниться, чтобы объект воспринимался как подлинный? Подлинность во многом определяет идентичность объекта.
Если мы начинаем бездумно заменять детали, получается очередной «корабль Тесея». Иначе мы рискуем создать симулякр, как это получилось с гостиницей «Москва» или спорткомплексом «Олимпийский», где в процессе перестроек была нарушена основная идея и пропорции. Граница между экономикой и ценностью подлинности проходит там, где начинается утрата идентичности. Исчезновение подлинной материи и превращение уникального инженерного чуда в декорацию или «макет 1:1» лишит столицу настоящего инженерного изобретения, оставив лишь его маркетинговый фантик.
Башня, которая могла быть высотой 350 метров
История Шуховской башни начинается задолго до Шаболовки. В конце XIX века инженер Владимир Шухов экспериментировал с принципиально новым типом конструкций - металлическими сетчатыми оболочками. Особенность конструкции заключалась в удивительном сочетании легкости и прочности: прямые металлические элементы образовывали криволинейную поверхность - гиперболоид.
В 1896 году на Всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде появилась первая такая башня. Она была водонапорной и одновременно служила смотровой площадкой. После выставки ее приобрел промышленник и меценат Юрий Нечаев-Мальцов и перевез в свое имение Полибино, сегодня это Липецкая область. Кстати, эта башня сохранилась и фактически ее можно считать прародительницей всех последующих шуховских гиперболоидов.
В дальнейшем по принципу Шухова строились водонапорные башни, маяки, опоры линий электропередачи и другие инженерные сооружения. Сам инженер создал более двух сотен гиперболоидных башен различного назначения, но главным экспериментом должна была стать Москва.
После революции стране требовалась была нужна мощная радиостанция. В 1919 году Шухов разработал проект грандиозной девятисекционной башни высотой около 350 метров. Разумеется, наша башня должна была быть выше Эйфелевой башни, при этом расчетная масса металлической конструкции составляла около 2200 тонн.
Построить ее в первоначальном виде оказалось невозможно: страна находилась в условиях тяжелейшего дефицита металла. Проект пришлось сократить до шести гиперболоидных секций. Так появилась башня на Шаболовке.
Как построить небоскреб без крана
Сам способ строительства сегодня выглядит почти невероятно. Огромных подъемных кранов, способных собирать такую конструкцию, не было. Поэтому Шухов придумал практически телескопическую технологию: секции собирали внизу, внутри уже построенной части башни, а затем при помощи лебедок поднимали вверх и устанавливали одну на другую.
В результате получилась конструкция, которая одновременно выглядит сложнейшей и предельно рациональной. Перекрещивающиеся металлические стержни работают совместно, распределяя нагрузку по всей оболочке. 19 марта 1922 года с Шаболовки началось радиовещание. Сигнал радиостанции имени Коминтерна распространялся на тысячи километров. Позже башня стала связана и с историей советского телевидения.
Постепенно инженерное сооружение превратилось в городской символ.При этом его красота никогда не была декоративной. Архитектура Шуховской башни возникла непосредственно из инженерного расчета, в ней практически нет элемента, существующего исключительно ради внешнего эффекта, именно поэтому вопрос сохранения подлинной конструкции сегодня настолько принципиален.
Когда Москва впервые вышла в эфир
Весной 1922 года у Москвы появился новый голос. 19 марта только что построенная башня на Шаболовке начала работать как радиопередающая. Сегодня трудно представить масштаб этого события: радио еще не было привычным фоном жизни, приемники оставались редкостью, а возможность услышать человеческий голос и музыку за сотни километров воспринималась почти как техническое чудо.
Уже осенью Шаболовка стала площадкой для большого радиоконцерта. 17 сентября 1922 года в эфир вышли артисты Большого театра - среди них Антонина Нежданова, Надежда Обухова, Ксения Держинская. Музыка, исполненная в Москве, впервые получила огромную невидимую аудиторию. Башня Шухова переставала быть просто выдающейся инженерной конструкцией - она становилась главным каналом связи столицы со страной.
Следующая революция произошла спустя пятнадцать лет. В 1937 году на Шаболовке начались опыты с электронным телевидением, а в марте 1939-го - регулярные телевизионные передачи. Первых зрителей было совсем немного: телевизионные приемники в Москве исчислялись сотнями, эфир занимал лишь несколько часов. Но именно здесь зарождалась культура, которая впоследствии войдет практически в каждый дом.
Со временем адрес Шаболовка, 37 стал для советского зрителя почти таким же узнаваемым, как названия самих передач. Здесь создавались новости, концерты, литературные и детские программы, а позднее появился знаменитый «Голубой огонек». В студиях бывали писатели, актеры, музыканты, ученые - люди, которых благодаря новой технологии одновременно могли увидеть жители разных городов огромной страны.
До запуска Останкинского телецентра в 1967 году Шаболовка оставалась главным телевизионным адресом СССР. Именно поэтому история башни значительно шире истории архитектуры или инженерии. Несколько десятилетий она была частью совершенно нового способа общения - сначала Москва через нее заговорила со страной, а затем страна впервые увидела Москву на экране.
Сто лет без полноценной реставрации
Главный парадокс истории Шуховской башни заключается в том, что за более чем сто лет она ни разу не прошла полноценную комплексную реставрацию. Ее обследовали, красили, ремонтировали отдельные элементы. В 1970-е годы вмешательство в фундамент и опорные узлы изменило первоначальную работу конструкции. Основной проблемой постепенно стала коррозия металла.
В 2010-х состояние башни уже вызывало серьезную тревогу. Обсуждалась даже идея разобрать ее и перенести на другую площадку. Против выступили специалисты по наследию и архитектурное сообщество: для памятника такого типа историческое место является частью его ценности. В 2016 году внутри башни смонтировали временную поддерживающую конструкцию, которая снимает часть нагрузки с исторического каркаса. Это позволило выиграть время, но не решило основную проблему. Время прошло.
Алексей Санду, главный архитектор, основатель и генеральный директор архитектурно-проектного бюро АРХИСТРА:
Я бы разделял юридическую и профессиональную стороны вопроса. Действующий предмет охраны действительно фиксирует материал как «металл», а также охраняет местоположение, объемно-пространственную композицию и уникальное конструктивное решение Шухова.
Поэтому аргумент «материал не является предметом охраны» сам по себе для меня недостаточен для обоснования практически полной замены конструкции. Более того, профессиональная дискуссия вокруг башни как раз показывает, что юридически согласованный способ проведения работ и принцип сохранения максимального количества подлинной материи памятника могут вступать в противоречие. В таком объекте хотелось бы искать решение, которое примиряет безопасность с максимальным сохранением оригинала.
План реставрации башни
В 2025-2026 годах ситуация перешла в практическую плоскость. На проектную документацию было получено положительное заключение государственной историко-культурной экспертизы, а 3 апреля 2026 года проект получил положительное заключение Главгосэкспертизы. По акту технического состояния от 25 февраля 2026 года состояние объекта определено как неудовлетворительное с аварийными участками. Работы по сохранению должны проводиться в 2026-2027 годах, но именно метод этих работ вызвал новый конфликт.
Проект предполагает поэлементную разборку конструкции сверху вниз с последующей сборкой башни на историческом месте. При этом, по данным Фонда «Шуховская башня», проект предусматривает замену значительной части конструкций; фонд утверждает, что речь может идти практически о полной замене, за исключением элементов, возможность повторного использования которых будет определяться в процессе демонтажа. Формально башня никуда не исчезнет, она останется на Шаболовке. Сохранит знакомую гиперболоидную форму. Сохранит силуэт. Но сколько в ней останется башни, построенной в 1920-1922 годах?
Реставрация или новодел?
Именно здесь проходит главная линия профессионального спора. Сторонники радикального вмешательства могут апеллировать к безопасности: исторический металл более века находился под открытым небом, элементы поражены коррозией, а речь идет о высотной инженерной конструкции. Оппоненты отвечают: задача реставрации памятника заключается не только в сохранении его внешней формы.
Ценность Шуховской башни - в том числе в ее материальной подлинности. В металле начала XX века, в заклепочных соединениях, в следах первоначального монтажа. Даже в технологических несовершенствах строительства, потому что именно они являются физическим свидетельством того, как в России начала 1920-х смогли построить эту конструкцию.
Шуховская башня - редкий пример сооружения, которое одновременно работает на нескольких масштабах. На уровне города это высотная доминанта и один из узнаваемых силуэтов Москвы. На уровне района - элемент идентичности Шаболовки, вокруг которого исторически сформировался целый пласт архитектуры и культуры XX века. На уровне мировой истории архитектуры это материальное свидетельство момента, когда инженерная конструкция сама стала архитектурой.
Особенность башни еще и в том, что ее образ невозможно отделить от ее конструкции. Ее красота возникает не из декора: она является прямым следствием инженерной логики. Сетка металла, гиперболоидная форма, прозрачность, изменение силуэта в зависимости от точки зрения - все это превращает техническое сооружение в архитектурный символ, поэтому я бы рассматривал сохранение башни не как реставрацию отдельно стоящего инженерного объекта.
Научно-методический совет при Минкультуры еще при обсуждении предыдущих вариантов отмечал, что разборка с последующим воссозданием из новых элементов приведет к утрате подлинности и фактически к замене объекта культурного наследия современным сооружением.
Одним из главных является вопрос о сохранении статуса этого уникального архитектурного памятника героического прошлого России, который наглядно демонстрирует ее достижения и приоритеты в развитии мировой науки, техники и архитектуры. Предполагаемая новодельная конструкция может привести к утрате статуса башни как уникального памятника культурного наследия мирового уровня.
В 2026 году Союз реставраторов России также обсуждает обоснованность выбранной методики и возможность проведения работ без полной разборки сооружения.
Мы обратились с вопросом "Существуют ли современные технологии, позволяющие укреплять и реставрировать такие сооружения непосредственно на месте?" к профессионалам.
В реставрации металлических сооружений возможны очистка и антикоррозионная защита, локальная замена поврежденных участков, усиление существующих элементов, устройство дополнительных разгружающих или страховочных конструкций. Задача должна заключаться в том, чтобы не привести старый металл к состоянию нового, а обеспечить безопасную работу исторической конструкции. Для памятника естественны возраст и следы времени. Они являются частью его материальной биографии. Поэтому мне кажется важным сначала исследовать возможность сохранения и усиления каждого элемента и только после этого принимать решение о замене. В случае Шуховской башни это особенно существенно: ее ценность во многом заключается именно в предельной эффективности и необычности самой конструктивной системы".
Что именно мы сохраняем?
История Шуховской башни ставит перед Москвой довольно неудобный вопрос. Что такое памятник? Его изображение? Геометрия? Место в городе или подлинная материя, которой больше ста лет?
Можно изготовить абсолютно точную копию старинной двери. Повторить древесину, резьбу, петли и ручку. Музейной ценностью обладает именно дверь, которой пользовались сто лет назад. С инженерными памятниками ситуация сложнее. В отличие от картины, они должны сохранять конструктивную устойчивость и быть безопасными: металл корродирует, соединения изнашиваются, нормативные требования меняются. Реставрация почти неизбежно предполагает замену части элементов, вопрос заключается в масштабе.
Если меняется несколько поврежденных деталей - перед нами очевидная реставрация. Если заменяется значительная часть сооружения, граница становится гораздо менее очевидной, а если остается главным образом форма? Тогда мы сохраняем уже не столько объект, сколько память о нем.
Где, на ваш взгляд, проходит граница между реставрацией и фактическим воссозданием памятника? Если сооружение разбирают, а значительную часть исторических элементов заменяют новыми, можно ли по-прежнему говорить о сохранении оригинала?
Где еще есть башни Шухова
История гиперболоидов Шухова не ограничивается Москвой. Первая башня 1896 года сохранилась в Полибино Липецкой области. Есть знаменитая 128-метровая Шуховская башня на Оке под Нижним Новгородом - уцелевшая опора линии электропередачи, построенная в 1927-1929 годах. Когда-то таких опор было несколько; часть впоследствии демонтировали.
В Выксе сохранилась водонапорная башня системы Шухова. В 2025 году ее реставрация была завершена. Отреставрирована и пожарная каланча системы Шухова в селе Ляхово, а весной 2026 года завершились работы на первой гиперболоидной башне в Полибино. Получается почти символическая ситуация: технология сохранения шуховского наследия развивается, его ранние сооружения получают новую жизнь, а судьба самого известного произведения инженера остается предметом острого спора.
Башня, которую нельзя построить второй раз
Сегодня Москва стремительно меняет свой горизонт. Появляются небоскребы высотой 200, 300 и более метров, строятся новые архитектурные доминанты, меняются целые районы. На этом фоне 150-метровая конструкция Шухова давно перестала быть гигантом, но ее ценность никогда и не заключалась исключительно в высоте.
Шуховская башня - документ времени, когда инженер мог получить красоту не за счет декора, а за счет математики. Когда дефицит материала превращался не только в ограничение, но и в повод найти принципиально новое конструктивное решение.
Сегодня такую башню технически можно воспроизвести гораздо легче, чем сто лет назад. Можно изготовить новые металлические элементы. Рассчитать их на компьютере. Поднять современными кранами. Сделать идеальные соединения и покрыть металл составом, который защитит его на десятилетия. Это будет уже другая башня. Именно поэтому спор вокруг Шаболовки важен не только архитекторам, инженерам или защитникам наследия. Он касается того, как современный город вообще относится к собственной истории.
Комментирует Дарья Туркина, генеральный директор архитектурного бюро BOHAN studio
Шуховская башня давно стала визуальным символом Москвы, важной доминантой Шаболовки и частью узнаваемого городского пейзажа. При этом ее нельзя воспринимать исключительно как красивый силуэт - ведь это прежде всего подлинное, без преувеличения - уникальное инженерное сооружение, созданное более века назад по конкретной конструктивной логике. Здесь важны и сама металлическая конструкция, и характер соединений, и технология, и место, в котором башня существует. Плюс огромный исторический контекст: развитие радио и телевидения, первые трансляции, а позже и образ башни, который вошел в визуальную память нескольких поколений.
Поэтому сохранить только геометрию или внешний силуэт было бы недостаточно. Мы получили бы узнаваемый образ, но потеряли бы значительную часть подлинности объекта. Это примерно как оставить фасад исторического здания, полностью заменив его конструкцию и материалы внутри. Конечно, башню необходимо сделать безопасной и приспособить к современным условиям эксплуатации. Но технические решения здесь должны работать на сохранение оригинала, а не подменять его.
Несмотря на то, что Шуховская башня сегодня уже не выполняет той роли, ради которой была построена, это не означает, что ей обязательно нужно придумывать новую функцию. Иногда лучший сценарий для памятника - не приспосабливать его любой ценой, а дать людям возможность просто увидеть, понять и почувствовать его, деликатно вернув в городскую жизнь.
Я бы рассматривала башню как центр более широкого общественного и культурного пространства Шаболовки. Здесь может работать небольшой музей или экспозиция об инженерном наследии Шухова, истории радио и телевидения, развитии района, будет уместен образовательный центр с лекционными программами и воркшопами, экскурсиями и выставками, посвященными инженерному наследию и современным конструкциям. Конечно, эти идеи нельзя назвать оригинальными, и такой подход уже предлагался, но это именно тот случай, когда наиболее оптимально рассматривать башню как центр изучения технологий и часть общественного пространства.
Что касается смотровой площадки, то это очень неоднозначный вариант. Вид на Москву всегда является ценной опцией, но устройство смотровой допустимо только при условии, что лифт, лестницы и платформы не исказят конструкцию и не потребуют утраты подлинных элементов. И здесь особенно важно оценивать не только удобство для посетителей, но и степень вмешательства в историческую конструкцию.
Мне кажется, гораздо интереснее сделать башню объектом, который можно изучать во всех смыслах с разных сторон: полюбоваться из города, подойти к ней, попасть на территорию, рассмотреть конструкцию в деталях, узнать историю и почему эта конструкция вообще стала знаковым архитектурным и инженерным событием своего времени. А если когда-нибудь техническое состояние и реставрационная концепция позволят безопасно подняться наверх без ущерба для памятника - это может стать дополнительным сценарием, но не главным смыслом проекта.
Я бы оставила башню прежде всего памятником, но сделала бы ее максимально открытой для города - через общественное пространство вокруг, музейную и образовательную программу, экскурсии и современные способы рассказать о ее устройстве и истории. Тогда новая жизнь объекта появится не за счет новой функции внутри башни, а за счет нового отношения к ней.
Москва умеет строить новое, делает это прекрасно и в невиданных прежде масштабах. Гораздо более сложная задача - научиться оставлять в этом новом городе вещи, которые невозможно повторить.
